Мастер Группа Макеевой Виолетты. Третий поток: “Достижение целей во взаимодействии с другими людьми”

Как мы опознаём травму отвержения во взрослом возрасте? Через то, что в обычных ситуациях, где нас оставляют, не проявляют внимания к нашим потребностям или отказывают, мы "заваливаемся" в глубокую боль и не скоро можем позволить себе предпринять новую попытку. Почему так происходит? Потому что изначально точкой контакта со средой являются наши потребности, поэтому в раннем детстве среда отвергает нас именно когда мы грубо говоря от нее “что-то хотим”. В этом выпуске мы прорабатываем ранние опыты разрыва контакта со средой, которая характеризовалась так называемой "нестабильной" заботой (когда о ребёнке то заботятся, то нет) и "тягостной" заботой (когда потребности ребёнка в тягость тому, кто о нём заботится). Через эту проработку мы восстанавливаем способность "проходить" через отвержение, продолжая искать возможности осуществлять свои желания, даже если нас отвергают. А ещё проработка ранней травмы отвержения гармонизирует отношения человека с собственным телом. Как и за счёт чего — смотрите в этом выпуске.

Если у человека есть травма отвержения, она будет определять его психическую структуру: отношения с людьми, отношения с собой и даже отношения с собственным телом. Проблема в том, что образуется она довольно легко: не обязательно, чтобы вами пренебрегали в детстве, достаточно, например, одного обидчивого участника в семейной системе — и вот человек в своей психологической структуре фрагментарно существует так, будто его держали в подвале с крысами. А вот лечится трудно... Но лечится.

Это первый теоретический выпуск, где мы говорим о механике этой травмы: как она проявляется во взрослом возрасте, как мешает нам достигать целей, как нарушает отношения с собственным телом и на что мы будем опираться, когда будем из всего этого выбираться.

Если вы когда-нибудь ловили себя за противоречивым поведением: хотели, чтобы вас заметили — и боялись, что заметят. Делали изо всех сил хорошо, но потом не чувствовали ни удовлетворения ни гордости за это. Вы можете чувствовать себя то королевой, то ничтожеством, и так несколько раз за день. Если вам неловко, когда вас хвалят. Если вы не можете сосредоточиться на чем-то, потому что вам кажется, что вы при этом что-то упускаете - то с 99% вероятностью вы росли в так называемой “противоречивой среде”. В этом выпуске мы разбираем алгоритм проработки последствий такого детского опыта, чтобы вернуться к нему, когда закончим с проработкой травматических воздействий.

В этом выпуске мы делаем глубокий анализ противоречий среды, чтобы выработать решения, которые затем лягут в основу нашей новой системы социального обмена. Чтобы самим выбирать, что мы хотим отдавать другим людям и что от них получать, нужно научиться делать две вещи: выдерживать обесценивание и отказываться от преимуществ. Почему? Да, потому что, чтобы получить что-то, что избавит нас от недовольства собой или низкой оценки со стороны других, придётся столкнуться с обесцениванием в другом месте. Чтобы получить преимущества в одном месте, придется утратить их в другом. В этом выпуске разбираем, почему так устроено, и учимся анализировать противоречия в среде, которая нас сформировала, чтобы перестать быть их заложником.

В этом теоретическом выпуске мы сделаем еще один шаг навстречу нашей цели, а именно — формированию толерантности к обесцениванию. Мы увидим, что оно практически неизбежно и является частью социального обмена. Также мы разберем несколько концепций из предыдущего потока: главное противоречие среды, ЭГО, ЧСУ (чувство собственной ущербности) и их связь с теорией социальной ценности.

Если старшие участники семейной системы характеризуются дефицитом чувства собственной ценности, то они неизменно “залезут” в следующее поколение и задействуют своих детей в этом процессе.

На детях это скажется следующим образом: они будут большую часть жизни гнаться за одобрением людей, низко ценить собственный вклад, и даже если при этом у них будут выдающиеся достижения, они не почувствуют от них удовлетворения, продолжая все время сомневаться в себе. В этом выпуске мы прорабатываем подобные ситуации и устраняем последствия таких травм.

У всех потрясений, которые до неузнаваемости меняют жизнь людей, есть общий знаменатель: они дестабилизируют или разрушают чувство социальной ценности, лишая человека ощущения безопасности. Тогда как при стабильной социальной ценности даже серьёзный ущерб не разрушает жизнь. Если семейной системе не удалось оправиться после потрясений, такие люди продолжают сохранять ощущение низкой социальной ценности долгие годы. Дети в такой системе превращаются в функции, и обесценивание — лишь малая надводная часть айсберга. А под водой — хроническое чувство небезопасности и полностью искажённая система обмена с другими людьми. Из-за этого человек постоянно перегружен, но ему всегда чего-то не хватает: денег, сил или хотя бы удовлетворённости. От чувствительности к обесцениванию нельзя избавиться одними рационализациями. Наша задача — полностью перестроить систему адаптации, чтобы вернуть себе ресурсы и начать жить, максимально используя возможности среды и собственные преимущества.

В этом выпуске мы делаем первую проработку темы обесценивания. Она особенно полезна для людей, которые, каких бы успехов ни достигали, всё ещё остаются очень уязвимыми к обесцениванию. Как будто все их усилия и достижения не приводят к тому, что они собой довольны и уверены в том, что другие люди сочтут их ценными и захотят дать им то, в чём они нуждаются. Тем, кого в детстве ругали за то, что что-то было не так, а если всё было так — то принималось как должное: мол, так и должно быть, ни похвалы тебе, ни поощрения — вам сюда.

В прошлом выпуске мы сделали акцент на том, какие именно особенности среды ведут к дестабилизации чувства собственной ценности, что потом делает нас уязвимыми к обесцениванию. А сегодня мы посмотрим как среда в детстве формируется или не формируется у человека уверенность, что ему есть что предложить обществу и общество обязательно “отплатит” ему тем, что удовлетворит его потребности. Истоки всех наших “болей” - от болезненной чувствительности к критике до невозможности назначить адекватную цену за свои услуги - в этом выпуске.

Если агрессию и гнев мы во взрослом возрасте можем встречать все реже и реже, то вот обесценивание — это обычная рутина взрослого человека. Почему? Ну потому что, во-первых, это закономерная реакция фрустрированных людей, которых вокруг нас множество, а во-вторых — это выгодно. Но с этим можно жить, если обесценивание не ложится поверх травм, нанесенных этим воздействием в раннем возрасте. Каких? Обсуждаем в этом выпуске.

Что мы понимаем из алгоритма проработки гнева? То, что человек в таком состоянии очень страдает от недостатка силы, поэтому вынужден имитировать ее через повышение голоса или угрозы. А еще то, что гнев генерируется личностной конструкцией, и другие люди не могут на это повлиять, как бы они ни ходили на цыпочках вокруг разгневанного человека. Как с этим быть? Приходит понимание в процессе проработки.

Бывает, что человека в жизни пальцем не тронули, а он тревожный, гиперответственный перфекционист, как будто над ним все детство с ремнем стояли. Возможно так и было. Стояли. Замахивались. Кричали. Но пальцем ни разу не тронули. А получилось даже страшнее, как если бы просто лупили. Сегодня в фокусе нашего внимания - крики, оры, клокочущие желваки, замахи и угрозы “прибить” - то есть эмоциональные и вербальные проявления, которые к самой физической агрессии могут даже и не приносить, а вот влияние на формирование моделей поведение оказывают огромное. Теоретический выпуск.

Корректное обращение с агрессией — ну это когда ты и не пасуешь, и не нарываешься — часто подрывается тем, что те люди, которые должны были нас защищать, сами не очень-то были в этом сильны. Сами не могли себя защитить и/или вступали в противостояние с теми, кто имел очевидное превосходство по силе. Проходя через такие опыты, человек ощущает себя беззащитным, но при этом может броситься «спасать», и каким бы ни был результат этого спасения, он сам становится заложником небезопасной стратегии поведения. Как скорректировать такой психологический механизм? Работаем над этим в этом выпуске.

Иногда человек напрямую не переживал опыт столкновения с агрессией или унижением, но ведет себя так, будто это было. Часто это происходит из-за того, что он наблюдал за кем-то другим, чувствовал себя в уязвимой позиции и сделал «выводы». Для таких ситуаций существует отдельный алгоритм проработки, который мы разбираем в этом выпуске.

Когда мы работаем с травматичными опытами, где мы сталкивались с агрессией, в них может возникнуть беспомощность. Что можно противопоставить превосходству в силе? И вообще, насколько это обязательно? Неужели для психического здоровья недостаточно быть просто хорошим человеком? В этом выпуске немного философии — обсуждаем базовые концепты силы и ценности.

В Мастер Группе используется уникальный метод психокоррекции, который автор называет «когнитивные алгоритмы». Это такая «шпаргалка» для психики, которая на её основе может по-новому интерпретировать привычные вещи и принимать на основе новых осознаний новые решения.

В этом выпуске такой когнитивный алгоритм применяется для проработки столкновения с агрессией, которая сопровождается унижением. Люди часто говорят, что другие могут тебя унизить, но только ты сам можешь почувствовать унижение. Но сказать легче, чем сделать. А когнитивный алгоритм действительно помогает сделать разрыв между посылом от другого человека и нашими ощущениями. Вслед за эти меняются наши решения и наши действия. Они начинают соответствовать в большей мере нашим интересам, чем чужим намерениям.

При столкновении с физической агрессией люди часто упоминают, что самым болезненным переживанием для них была не физическая боль, а ощущение унижения от несправедливого наказания или злоупотребления их беспомощностью.

А что если я вам скажу, что ощущение униженности — это психологический «баг», который образуется от «слияния» двух разных психологических механизмов? И если их разделить, то частоту возникновения этого ощущения в жизни можно снизить на несколько порядков. Разбираем в этом выпуске.

При столкновении с агрессией есть чувства, которые ранят зачастую сильнее, чем физическая боль. Например, обида, унижение, а также «ощущение несправедливости». Что оно представляет собой на уровне психологических процессов — чувство или осознание, а также почему решение «бороться за справедливость» — это далеко не всегда «нравственный выбор», а следствие самых что ни на есть психологических ограничений, разбираем в этом выпуске.

Страх - эмоция-лидер по количеству неконструктивных психологических механизмов, которые он создает. Чтобы от них избавляться, необходимо работать со страхом глубоко и прицельно. Обычно в психике все свалено "в кучу". И в итоге напугали одним, а боится она всего.

В этом выпуске мы начнем разлеплять комок, налипающий вокруг агрессии и отделять ужас, страдания и боль - конечные воздействия агрессии, от эмоций, которые ее запускают (гнева или раздражения), и от интерпретаций, например обесценивания и обвинений, которые ее сопровождают. Сегодня будем работать с теми последствиями, которые возникают в психике после опыта столкновения с физической агрессией.

Обычно мы связываем свое переживание с одной эмоцией. Например, «я недовольна тем, как выступила». Но очень часто наше действие (или бездействие) — это несколько «спрессованных» моделей поведения, разворачивающихся одна за другой. Сначала я неверно оценила ситуацию, потом растерялась, потом «махнула рукой», и по итогу всего оказалась недовольна. И такая цепь очень часто разворачивается автоматически, буквально за секунды, не оставляя нам возможности в нее вмешаться. А как надо? Разбираем в этом выпуске.

Работа над изменением моделей поведения и проработка как ее существенная часть — дело трудозатратное. И при этом она может быть более или менее эффективной. В этом выпуске собраны технические приемы, которые позволяют вывести технику трансформации переживаний на новый уровень, чтобы получить от нее максимум отдачи.

Мать укладывает детей спать. С криком, с боем. Мать обижена: она создала для детей идеальные условия — много свободы и комфорта, а они не хотят идти ей навстречу. Она срывается на агрессию, испытывает чувство вины, потом происходит трогательное примирение. Со старшей дочерью проводится разъяснительная беседа, она обещает помощь и содействие. Что не так с этим, казалось бы, конструктивным способом разрешения семейного конфликта?

Обычно в психологии мы работаем с негативными опытами, так как хотим уменьшить количество негативных переживаний и увеличить количество позитивных. Но, на самом деле, блоки, которые удерживают некорректные модели поведения, могут удерживаться не только негативными эмоциями (страх, боль), но и сильными позитивными переживаниями (экстаз, эйфория). Сверхрадость часто возникает на фоне дефицита и работает как наркотик, закрепляя зависимое поведение. Мы продолжаем изучать методику и в качестве тренировочного возьмём позитивное переживание и… неожиданно узнаем о себе много нового.

Психологическую проблему я определяю как неудовлетворенную потребность. А почему она осталась неудовлетворенной?

Основных причины три: первая — нерелевантный способ достижения цели. Вторая — недостаточное количество попыток. Если в среде, где человек находится, объективный дефицит ресурсов и высокая конкуренция, нужно большее количество попыток, чтобы желаемое получить. Если человек слишком рано сдается под влиянием ложного ощущения невозможности, болезненного восприятия неудач или плохой переносимости конкуренции — не видать ему желаемого. Правда, есть ещё одна причина…

Главная сложность трансформации личности заключается в том, что большинство наших реакций уже автоматические. Мы не помним, как и почему они сформировались, а некоторые защитные механизмы возникли ещё до того, как созрело сознание. Но есть ниточка, потянув за которую, можно добраться до психологического материала, который отвечает за модель поведения, и даже замахнуться на её изменение. Как и что делать — рассматривается в этом выпуске.

В этом выпуске мы решаем метафорическую задачу «Бедный котик».

По её условиям семья спасает с улицы котика. Мама взяла котика, чтобы чувствовать себя спасительницей и чтобы ребенку было с кем играть (и у мамы было свободное время). Папа согласился только ради жены и ребенка, считая котика дармоедом. Ребенок воспринимает котика как живую игрушку, которую иногда можно мучить. Вам нужно будет спасти котика и подобрать для него верную стратегию поведения!

Если ваши родители когда-то пытались делегировать вам то, с чем плохо справлялись сами, то, скорее всего, в этих областях у вас тоже возникнут трудности. Это происходит потому, что эти задачи «свалились» на вас слишком рано, и вы вынуждены были выполнять их без должной поддержки. Это один из механизмов передачи «молочной» личности от родителей к детям через воспитание. В этом выпуске рассмотрим самые частые.

В этом выпуске мы узнаем с вами главную характеристику «коренной личности», а также проследим, в чём разница между «молочными» социальными потребностями, которые сформировались, когда выживание зависело от любви и безопасности, и взрослыми («коренными») потребностями, где ключевую роль играет прямой доступ к ресурсам и полная дееспособность. Это позволяет сформировать способность «отпустить» поиск любви и одобрения, готовность идти на риск и заменить ожидания от людей инструментами влияния на них.

«Молочная личность» — это набор адаптационных механизмов, созданных для выживания в детстве. В норме, как и молочные зубы, она должна смениться «коренной личностью» при переходе во взрослую среду, где условия кардинально меняются (доступ к широкому кругу людей, дееспособность и независимость, а также необходимость самому о себе заботиться). Но молочная личность может не выпасть и не обновиться, и в итоге взрослый человек выходит в мир с ограниченным набором инструментов, используя нерелевантные стратегии для решения взрослых задач. Как и почему это происходит — разбираемся в этом выпуске.

Этот выпуск как беседа двух людей перед тем, как съехаться. Мы очень нравимся друг другу и уже знаем, что хотим быть вместе. Но надо обсудить, кто за что будет платить, как будут распределяться бытовые обязанности и другие деликатные вопросы, которые лучше проговорить, что называется, «на берегу».